Корейская война. Перед схваткой

Сеул, октябрь 1945 года

Надо сказать, что по две стороны 38-й параллели к 1950 году дела шли... очень по-разному. К северу была тишь, гладь и Божья благодать, по крайней мере, в сравнении с югом. Дело в том, что коммунисты традиционно были сильнее на юге. Поэтому американская военная администрация подбирала кандидатов в свои марионетки по двум критериям: знание английского языка и антикоммунизм. И таких людей на юге полуострова было — кот наплакал! Точнее, практически не было. Из американцев по-корейски говорил 01 (один) флотский офицер. Ну, как говорил... Мог спросить «Как пройти в библиотеку?» и попросить меню в ресторане. Для ведения переговоров его словарный запас был критически мал. Поэтому американцы были вынуждены использовать для управления своей частью Кореи японских колониальных чиновников: в армии США после Второй мировой войны хватало людей, говорящих по-японски, а сами японские чиновники говорили по-корейски. Что, как бы помягче выразиться... не добавляло американскому командованию авторитета — японцев в Корее сильно не любили.

Генерал Лейтенант Джон Рид Ходж, американский губернатор Южной Кореи. Трубка впечатляет!
В октябре 1945 года при американской оккупационной администрации был создан совещательный орган — «Палата советников». В Палату вошло 11 человек, но кто были эти люди! Среди одиннадцати только Ё Ун Хёль (иногда пишут Ё Ун Хён) был левым. Причём поначалу он входить в Палату просто отказывался, мотивируя это тем, что состав данного органа

Нет, уступив личной просьбе военного губернатора генерал-лейтенанта Джона Ходжа, он согласился прийти на первое заседание Палаты... Но посмотрев на собравшихся — вышел вон и спросил американского генерала: может ли тот назвать представительным собрание, состоящее почти полностью из одних консерваторов?


Ё Ун Хёль: пытался объединить южнокорейских левых, но был убит
В общем, Палата была не просто непопулярна, она живо напоминала о японской колониальной администрации и её марионеточных органах из числа местных коллаборационистов (тем более что она из них и состояла). Левые участвовать в этом фарсе отказались, и американская зона оккупации получила совет, состоящий полностью из правых, которые сотрудничать с американцами были готовы. На дворе было самое начало холодной войны, уже проклёвывались первые ростки маккартизма, и в Корее американцы первым делом занялись борьбой с коммунистами. При этом коммунистами они считали не членов компартии, а всех тех, кто так себя называл, например, крестьян, поддерживающих раздел земли, принадлежащей японским помещикам, или профсоюзных деятелей.


Японский полицейский в Корее
Всю зиму 1945/46 годов военная администрация сконцентрировалась на борьбе с «коммунистами» и забила на управление страной. В результате бесконтрольные японские чиновники занялись спекуляциями и контрабандой: за год цена бушеля риса выросла с 9,4 до 2800 йен! Срочно пришлось принимать меры — отменять свободную торговлю рисом, вводить карточки и продразвёрстку (да, называлось это «нормирование» и «квотирование», но смысл был именно такой). Само собой, режиму для проведения такой политики требовалась полиция. Японская колониальная полиция в Корее имела экстраординарные полномочия и столь же экстраординарную численность: 20 тысяч человек. При американцах полномочия были сохранены, 12 тысяч японцев отправлены домой, а 8 тысяч корейцев пошли на повышения, к тому же был произведён новый набор, в результате численность сотрудников выросла вдвое. Что не добавило порядка на улицах. Оснащённая американским оружием и техникой полиция стала главным исполнительным органом Ходжа на юге Кореи.


Это у них, на юге — проблемы, а у нас...
И всё это происходило на контрасте с севером полуострова, где СССР сразу создал стройную административную структуру из популярных в стране политиков, бывших партизан, которым активно помогали русские советники. В сравнении с той жестью, что творилась в Сеуле, Пхеньян был очагом спокойствия, сытости и благополучия. Генерал-лейтенант Ходж, видя происходящее на юге, предложил



Судьбу Кореи в Москве решали в тесном, дружеском (пока) кругу
27 декабря 1945 года совещание министров иностранных дел держав-победительниц в Москве завершилось подписанием соглашения: на следующие пять лет Корея переходила под четырёхстороннюю международную опеку, с целью её дальнейшего восстановления как единого независимого государства. Со стороны Советского Союза это была существенная уступка: вместо насаждения коммунистического режима СССР соглашался на демократические выборы. Скорее всего, Сталин считал корейских левых достаточно сильными и популярными для того, чтобы одержать победу на выборах, но возможно, что Иосиф Виссарионович просто был больше заинтересован в Восточной Европе и Корею оставил на произвол местных политиков.


Аверелл Гарриман: был я в той Южной Корее — всё норм!
На юге Кореи это соглашение вызвало изрядное бурление коричневой жижи: местные правые организовывали демонстрации и забастовки, а Ходж в знак протеста против действий Госдепа подал в отставку — в условиях демократических выборов у корейских консерваторов шансов не было. И... Госдеп прислушался! В Корею поехал Аверелл Гарриман, который по возвращении крайне высоко оценил правление Ходжа, после чего США отозвали свою подпись под соглашением. Трумэн взял курс на необходимость дать отпор «красному потопу», и Корея должна была стать передовым бастионом антикоммунизма на Востоке Евразии. В общем, 14 февраля 1946 года в Сеуле состоялось первое заседание Демократического совета граждан Кореи. Во главе органа был поставлен Ли Сын Ман: американцы спешили, надо было успеть состряпать правое корейское правительство до вступления в действие соглашения по опеке. В результате никаких демократических выборов по обе стороны 38-й параллели на состоялось: на севере СССР поставил Ким Ир Сена со товарищи, на юге американцы — своих ставленников.


Корейскую армию формировали по советским лекалам. В том числе в плане «шершавого языка плаката»...
В обеих частях страны начали формироваться вооружённые силы. Правда, подход к формированию был сильно разный. Ким Ир Сен был профессиональным военным, и Корейскую Народную армию формировал по аналогии с РККА. В 1946 году на основе партизанских формирований была сформирована первая бригада КНА и две школы по подготовке командного и политического состава: с рядовыми на севере проблем не было, но с командирами была беда! В следующие три года сформировали пехотную дивизию, танковую бригаду, отдельные артиллерийский, зенитно-артиллерийский и инженерный полки, полк связи, началось формирование ВВС и ВМФ. В то же время из состава НОАК в состав КНА передали 5-ю и 6-ю корейские пехотные дивизии, участвовавшие в гражданской войне в Китае. К середине 1950 года в составе КНА и внутренних войск МВД КНДР числилось 188 тысяч человек. Большая часть приходилась на сухопутные войска, в состав которых входило 177 тысяч человек, 258 танков Т-34-85 и 1600 орудий. ВВС состояли из одной авиадивизии (2829 человек), на вооружении которой стояли самолёты Як-9 (79 шт.), Ил-2 (97 шт.) и специальные самолёты (67 шт.). ВМФ состоял из 4 дивизионов кораблей (по большей части — малых охотников за подлодками и торпедных катеров Г-5).


Корейские полицейские силы – обмундирование американское, оружие тоже. Почти. (Рисунок из книги Н. Томаса и П. Эббота «Война в Корее 1950-1953»)
На юге численность вооружённых сил была примерно равная, но вот во всём остальном... Начнём с того, что в «полицейских силах», из которых впоследствии выросла армия Республики Корея, не было проблем с командным составом: корейцев, принимавших японские имена, охотно брали на службу в Японскую Императорскую армию, а на юге полуострова им после поражения Японии были рады. Первым начальником штаба южнокорейской армии стал бывший полковник японской армии. Типичной была карьера Пэк Сон Ёпа: сын помещика с севера Кореи, окончил престижную частную школу в Пхеньяне, поступил в Мукденскую военную академию, выпустился лейтенантом, под конец войны повоевал с РККА в Маньчжурии, с известным результатом. Потом месяц пешком добирался до дома, где ему сильно не понравилось, и он перебрался на юг. Здесь Пэк поступил лейтенантом в военно-полицейские силы, быстро вырос до начальника разведуправления, а начало Корейской войны встретил уже командиром дивизии. Вот только вооружали американцы местных военных совсем не так, как СССР КНА. Им передавали в основном лёгкое вооружение — для борьбы с повстанцами...


«Северо-западная молодёжная лига»: на вид — приличные люди, а на деле — террористы...
А бороться пришлось практически сразу. 3 апреля 1948 года на острове Чеджу началось восстание против результатов выборов, давших югу полуострова правое правительство. На юге, как я уже писал, число коммунистов зашкаливало, а на Чеджу только членов Рабочей партии Южной Кореи (РПЮК) было, по американским оценкам, около 60 тысяч человек — каждый пятый островитянин! 1 марта 1947 года РПЮК провела серию митингов против грядущих выборов, в которых она видела возможность раздела полуострова. Полиция митинги разогнала с применением оружия — погибло шесть человек, включая шестилетнего ребёнка, часть демонстрантов была арестована. 8 марта около тысячи человек собрались у тюрьмы Чонгмён, требуя освободить арестованных. Когда толпа пошла на штурм тюрьмы, полиция открыла огонь и убила ещё пять человек. РПЮК призвала островную администрацию принять меры против полицейских, виновных в убийствах, но вместо этого с материка приехало ещё 400 полицейских и членов ультраправой организации «Северо-западная молодёжная лига», сформированной из бежавших с Севера антикоммунистов. Члены лиги были особо жестоки, даже на фоне отнюдь не вегетарианской южнокорейской полиции.

Убийства, как водится, никого не успокоили: в феврале 1948 года началась всеобщая забастовка, стычки с полицией и нападения на правительственные объекты. А 3 апреля полыхнуло по полной программе! У историков до сих пор нет единого мнения, что послужило поводом для восстания: то ли очередной обстрел полицией демонстрации, то ли никакой демонстрации не было, а восстание планировали заранее в Политбюро ТПЮК (местные коммунисты)... Так или иначе, в 2 часа ночи 500 партизан и 3000 сторонников ТПЮК пошли на штурм позиций Северо-западной молодёжной лиги и 11 полицейских участков из 24-х. Полицейских убивали целенаправленно — было убито около 30 человек, главным образом бывших сотрудников японской полиции. Командующий полицейскими силами на острове, генерал Ким Ик Рёль, попытался начать переговоры с вождём повстанцев Ким Далсамом, но к взаимопониманию договаривающиеся стороны не пришли. Генерала отозвали в Сеул, где обвинили в примиренчестве... И продолжились бои.


Американский военный советник капитан Лерч и корейский офицер обсуждают противопартизанские акции
Американская оккупационная администрация перебросила на остров из Пусана 11-й полк жандармерии и несколько полицейских рот с юга Кореи (около 3 тысяч штыков), но 29 апреля часть солдат взбунтовалась и перешла на сторону повстанцев вместе с оружием. Партизаны отошли в горы, вскоре на их сторону перешёл гражданский губернатор острова. В горах собралась армия из 4 тысяч человек, правда плохо вооружённая: огнестрельное оружие было человек у четырёхсот. Повстанцы подняли флаг Северной Кореи, под которым выиграли у правительственных сил несколько боёв. Казалось, что вскоре Чеджу станет частью КНДР, но... Весной 1947 года правительство Сынгмана Ри выслало на остров четыре армейских батальона. Вскоре отряды повстанцев оказались разгромлены, погиб один из главных лидеров — И Тук Ку, и начались расправы. Всего на острове было убито 60 тысяч человек из 300 тысяч населения, ещё 40 тысяч бежало в Японию, из 230 деревень были сожжены 70 процентов, разрушены 39 тысяч домов. Вспоминать о восстании на Чеджу в Южной Корее было запрещено в течение 50 лет: по закону «О предателях нации» за одно упоминание о нём можно было угодить в тюрьму и подвергнуться пыткам. В 1992 году правительством был замурован вход в пещеру, куда скидывали останки казнённых. Впрочем, после начавшейся в Республике Корея демократизации правительство неоднократно приносило извинения семьям казнённых и выплатило компенсации.


Подавление восстания на Чеджу выглядело примерно так...
Резня на Чеджу стала наиболее масштабным противостоянием южнокорейского режима и общества, но далеко не единственным. Старик Ли Сын Ман был непопулярен, особенно на фоне энергичного и молодого Ким Ир Сена. Вся южнокорейская молодёжь читала литературу контрабандой, доставляемую с севера, считалось, что все интересные книги печатают только в КНДР. При этом к американцам южнокорейцы относились с симпатией, считая, что они нормальные парни, просто не понимают Корею. Ненависть вызывали Ли Сын Ман, его окружение из бывших коллаборационистов и молодые «головорезы Ли» из Северо-западной молодёжной лиги, прибегавшие к террору в отношении любого нелояльного «президенту».


Ли Сын Ман и генерал Макартур — счастливы вместе...
А «президент» открыто вёл к конфронтации с КНДР. На его инаугурации генерал Макартур выступил с речью, в которой, в частности, заявил:

На 38-й параллели регулярно звучали выстрелы, причём южане начинали стрелять ничуть не реже северян. Само собой, Ким Ир Сен не собирался ждать, пока его оппонент с юга соизволит напасть. У него было преимущество: хорошо вооружённая советским оружием армия, с опытными русскими советниками, а главное... По воспоминаниям Хрущёва, лидер КНДР на совещании со Сталиным и Мао Цзэдуном, излагая свой план объединения Кореи, рассчитывал на восстания в тылу у Ли Сын Мана.

Восстание в Йосу
И эти расчёты не были ошибочными. Как я уже писал, восстание на Чеджу не было единственным выступлением против Ли Сын Мана. 19 октября 1948 года в Йосу, на юго-западной оконечности полуострова, взбунтовалась армия: солдат должны были отправить подавлять восстание на Чеджу. Ночью 40 бойцов 14-го полка, сторонников РПЮК, захватили арсенал. Утром начальник отдела кадров полка Чи Хан Су построил на плацу 2000 солдат и призвал их восстать против Ли Сын Мана. Что характерно, большая часть личного состава полка Чи поддержала, а тех, кто был против — расстреляли на месте. Сторонники начальника отдела кадров обозвали себя повстанческой армией, захватили город Йосу, казнили порядка 100 полицейских и около 500 гражданских — сторонников режима Ли.
К 20 октября повстанцы захватили соседний город Сунчхон. Рота 4-го полка, отправленная на подавление мятежа, убила своего командира и влилась в состав повстанческой армии. 21 октября Ли Сын Ман объявил в уезде военное положение и отправил на подавление восстания 10 батальонов. Повстанцы, успевшие занять несколько городов, отступили в горы, сумев организовать засаду на преследовавшие их правительственные войска: в бою погибло более 270 лисынмановских солдат. Восставший полк поддержали студенты и местные жители, бои продолжались до 27 октября, когда повстанцев разгромили, с привлечением американских советников и авиации, но... Ушедшие в горы отряды сопротивлялись до 1957 года! Так что северокорейские войска на юге полуострова было кому поддержать! Кстати, активное участие в восстании принял молодой офицер, чьё имя на тот момент никому ничего не говорило: Пак Чон Хи.


Пленные повстанцы
В июне 1949 года американские войска покинули Корею. На полуострове осталась только KMAG — группа военных советников в количестве 500 человек. Ли Сын Ман умолял американцев остаться, но СССР уже вывел свои войска из КНДР, так что повода оставаться не было, да и желания — тоже: Ли уже успел себя показать изрядным сукиным сыном. Американцы ушли, забрав с собой всю тяжёлую технику, артиллерию и вооружение: тратить много денег на Корею Трумэн не хотел.


Ты помнишь, как всё начиналось...
В апреле 1949 года Ким Ир Сен пригласил Ли Сын Мана на коалиционную конференцию в Пхеньян. Ли не поехал, а 240 делегатов с Юга Кореи объявил «коммунистическими прихвостнями». В мае 1949 года на 38-й параллели произошло самое крупное столкновение из бывших доселе: южнокорейские войска вклинились на территорию Севера на три с лишним километра и атаковали несколько деревень. Американцы с англичанами не сомневались, что грядёт война, но рассчитывали, что Ким сначала организует на юге восстание, которое лисынмановские войска сумеют подавить. Расчёты оказались ошибочными. В 4 часа утра 25 июня 1950 года на территорию Южной Кореи обрушились тысячи артиллерийских снарядов и миномётных мин, вскоре северокорейские дивизии перешли 38-ю параллель...

• Георгий Томин